Здесь будет интересно!!!

Удивительно, как незаметно из нашей жизни исчезают вещи, которые когда-то были абсолютно необходимыми. Просто растворяются, и однажды ты вдруг понимаешь, что целый пласт реальности ушёл вместе с ними.
Недавно я был в гостях у моей давней подруги. Она страстная поклонница Аллы Пугачёвой — из тех, для кого её песни не просто музыка, а часть личной биографии. Мы собирались пообедать в кафе. Пока она бегала по дому, заканчивая последние приготовления, мы с её семилетним сыном сидели на диване.
Я листал Facebook в телефоне. Он играл в игру на айпаде.
В комнате фоном звучала Пугачёва. Песни шли одна за другой — как старые знакомые, которые не требуют внимания, но всё равно присутствуют.
И вдруг зазвучало «Не отрекаются, любя».
Когда дошло до строки:
«…что переждать не сможешь ты
трёх человек у автомата»,
мальчик оторвался от экрана.
Я заметил это не сразу, но почувствовал — что-то изменилось. Он сидел с явно озадаченным лицом, как будто внутри него щёлкнул какой-то незакрывающийся вопрос. Потом он почесал свой белокурый затылок, посмотрел на меня своими ярко-голубыми глазами и спросил:
— А вы не знаете, при чём здесь оружие?
Я не сразу понял, о чём он. Мне показалось, что вопрос связан с игрой на айпаде, которая всё это время гремела, соперничая с Пугачёвой в громкости.
— Какое оружие? — переспросил я.
— Ну автомат, — спокойно уточнил он. — Почему он должен ждать у автомата?
И вот в этот момент до меня дошло.
Этот белокурый ангел совершенно искренне не понял текст Тушновой. Для него слово «автомат» существовало только в одном значении — как оружие. Телефон-автомат, очередь к нему, необходимость ждать — этого мира для него просто не существовало.
Я засмеялся.
— Почему вы смеётесь? — удивлённо спросил он.
Я сказал:
— Потому что ты только что заставил меня почувствовать себя человеком из прошлого века.
— Почему? — он отложил айпад в сторону и посмотрел на меня очень серьёзно, прямо в глаза. Без тени иронии. С искренним желанием понять.
Я, подозревая, что объяснений не избежать, тоже отложил телефон в сторону. Потом почесал седую щетину и на секунду задумался — с чего вообще начинают такие разговоры.
— Автомат — это такой телефонный аппарат, — сказал я.
— Типа андроида? — уточнил он с понимающим видом.
Из его интонации было ясно: даже «андроид» в его вселенной уже не совсем телефон. Телефоном, очевидно, считался только iPhone последней семнадцатой модели.
— Не совсем, — ответил я. — Когда я был в твоём возрасте, телефоны были не у всех. У кого-то они стояли дома.
— А, точно! Я такой в музее видел, — оживился он. — С круглой крутилкой. Такой?
— Именно такой, — сказал я. — У нас дома телефона не было, но на соседней улице стоял телефонный автомат.
Он на секунду задумался, а потом совершенно серьёзно спросил:
— И вы что, каждый раз, когда хотели заказать еду, ходили звонить на соседнюю улицу?
Я с трудом удержался от смеха.
— Еду тогда не заказывали. Её готовили дома.
— Что, всегда? — удивился он так, что сразу стало понятно: мама явно не из тех, кто тратит время за плитой.
— Всегда, — сказал я. — Не было ни доставок, ни сервисов. И «Макдоналдса» тоже не было.
— Вообще? — уточнил он, как будто я только что сообщил о глобальной катастрофе.
— Вообще, — подтвердил я.
— А что же вы ели?
— Вкусную еду, — ответил я. — Очень вкусную. Моя бабушка готовила и пекла хлеб.
Я на секунду замолчал и добавил:
— Сейчас так уже почти никто не готовит.
— А вот ты отцу как звонишь?
— По Zoom, по видео. Мы каждое утро с ним разговариваем.
— Везёт… — сказал я. — А мы с сестрой ходили к тому самому автомату.
Он сразу напрягся, как перед сложным уровнем в игре.
— Будка автомата была прикреплена высоко к стене. Я был маленького роста. Сестра брала меня за колени и поднимала вверх, я снимал трубку, бросал монетку и звонил папе.
В этот момент он сделал то самое лицо, которое я помню по «Ералашу»: когда ребёнок честно старается понять, но ничего не понял вообще. Ни одного слова.
— Погоди… — медленно начал он. — Будка — это же дом собаки.
Я уже насторожился.
— Автомат был в собачьем доме?
Я молчал.
— И зачем вы выбрасывали деньги?
Вот тут я расхохотался в голос. Настояще, до слёз. Потому что вдруг понял: между нами сейчас не просто разница в возрасте. Между нами — исчезнувшая цивилизация, исчезнувшие предметы, слова, жесты, целый способ жизни. И телефонный автомат, в котором когда-то помещались и любовь, и страх, и ожидание, и голос отца, для него уже звучал как абсурдная фантастика.
Он вернулся к своему айпаду — так же легко, как будто никакого разговора и не было.
А я поймал себя на улыбке и представил: пройдёт время, и уже он будет сидеть на моём месте и терпеливо объяснять кому-то, что такое айпад. И почему без него когда-то было невозможно жить.

Аслан Ахмадов