Здесь будет интересно!!!

Я редко езжу на автобусах. Пешком привычнее: в теле появляется ритм, в голове — мысли. Но летняя гроза накрыла город быстро, как забытая тревога. Стало ясно — пешком не дойти. Я заскочила в автобус. Стою на задней площадке, молча выжидаю.

И тут сцена как из замедленного фильма: в салон влетают две пожилые женщины. Обе лет под 70. Заходят с разных дверей. Свободно только одно место. И они бегут — именно бегут, каждой клеткой тела, словно в детской игре «музыкальные стулья». Только стулья взрослые, а страсти детские.

Одна успевает. Другая — нет.

И начинается.

Крик, напряжение, броские слова: кто раньше зашел, у кого возраст, у кого колено. Каждая поза — как аргумент. Всё тело — как заявление в полицию.

Шум. Раздражение. Театральность с оттенком утомлённого дня.

Кто-то опускает глаза. Кто-то прислушивается. Водитель делает вид, что ничего не слышит. Атмосфера густеет, как августовский воздух перед бурей.

И вдруг — кадетский корпус за окном. Оркестр. Маршируют мальчишки, играют «Варяга». Видимо, репетиция. Или мероприятие.

Неважно. Главное — музыка.

А у меня всплывает в памяти история: как однажды в автобусе другая старушка, чтобы прекратить ссору, запела… псалмы. Просто встала и запела. Шок был сильнее, чем ругань. Люди замолчали. Некоторые даже перекрестились.

Я подумала: хорошая идея. Только у меня в голове не псалмы. Только «Варяг». И вокалист из меня, прямо скажем, так себе… Но я ведь учёный или где?

Иду на эксперимент.

Пока оркестр затихает, я начинаю петь. Громко. На полголоса не получится.

«Наверх, о товарищи, все по местам…»

Автобус затихает. Весь. Даже стоящая женщина, та самая, с выражением лица, способным остановить гопника, оборачивается.

В паузе между куплетами она спрашивает:

— Ты больная?

— Нет, — говорю. — Я доктор нейропсихологии. У меня и документы есть.

— А чего орёшь?

— Пою. Эту песню пели в горящем кинотеатре. И на подлодке «Курск». Она про честь. — Говорю искренне. Без пафоса. Просто так, как думаю.

— И вообще, — добавляю, — под такую песню сидеть неудобно.

И люди начинают вставать.

Один мужчина рядом с торжественным лицом говорит:

— Я моряк!

И подхватывает второй куплет. Кто-то поёт, кто-то молчит, но никто больше не спорит.

Стоят все. Кроме водителя. А я пою. Не очень в ноты, но с сердцем.

Вот она — великая сила искусства.

А потом я вышла на своей остановке. И подумала: в следующий раз, может, спеть «Тёмную ночь»?

Но только если спор будет серьёзный.

 Ольга Кобелева