Здесь будет интересно!!!

Давным-давно у меня жила собака. Породы дворовый дружок.
Ей не надо было объяснять, что по утрам нужно идти гулять.
Эта собака сама просыпалась и шла будить приемную мать.
Лапами она вышибала в мою комнату дверь.
И всем видом говорила, что она личность со своими принципами. И желающий какать в шесть утра зверь.
Конечно, хозяйка (это я) вставала. Поднимала с пола выбитую дверь. И шла на улицу. В дождь, снег, бурю и другие интересные природные явления.
И мы всегда с собакой дружно шли в какие-то кусты. Потому что мы друзья. А оставлять друга одного какать нипочем нельзя. Затем посещали всякие овраги. Затем шли по следу какой-то другой собаки. Даже участвовали в драке.
Потом уже бежали не пойми куда.
Хозяйка (это все ещё я) волочилась сзади и кричала:
— Только не туда!
Но собака не слышала ничего. У нее в душе всегда были лужи, кусты и демократия. Диктатура ей была чужда. Совесть тоже. И плевать она хотела на проклятия.
Она бежала, будто сзади никого за собой не волокла. Стоять могла только тогда, когда каку нашла.
Конечно же, я тогда шипела. Так тихо, что слышала вся улица. А может, и страна:
— Только попробуй это сожрать.
Зависть. Это зависть, думала собака.
И добавляла:
— Научись сама себе еду добывать.
И во всем эта собака находила прекрасное. В сугробах, что намело в январе. В лужах по весне. И даже в волочившейся через все это природное великолепие мне.
А теперь у меня есть французский бульдог. Сука. Это по половому признаку и вообще. И она не хочет рано вставать.
Говорит:
— С ума сошла? Не мешай спать.
И, конечно же, я веду ее гулять. Объясняю, что есть режим. Что она уже не щенок. Что пеленки я не буду больше расстилать. Что надо вырабатывать график прогулок и стараться его соблюдать.
А собака слушает меня и говорит:
— Да иди ты уже спать.
Тогда я цепляю шлейку, пристегиваю поводок и волочу собаку навстречу к природе.
А собака упирается и ворчит:
— Расстели пеленку дома. Гулять уже не в моде.
Но я всё равно веду её куда-то.
А Собака переходит на крик:
— Мне туда не надо!
Вот знаете, раньше меня так настойчиво везде таскали. А теперь собака тащится по мокрой траве прям в исподнем. Все же неисповедимы пути Господни.
И опять меня вся улица слышит. А может, и страна:
— Какай давай.
А собака:
— Это моветон. Совсем с ума уже сошла?

Тата Панарина