Здесь будет интересно!!!

Муж слил пикантный дневник жены прессе, а она за это получила Оскар

Друзья мои, а вы когда-нибудь вели дневник? Ну, там всякие сердечные дела записывали? А теперь представьте, что ваш супруг этот дневничок нашел и всему миру показал. Причем не просто показал, а еще и в суде зачитывать начал...

Вот именно такая история приключилась в 1936 году с одной голливудской актрисой по имени Мэри Астор. И знаете что самое забавное? Скандал-то вышел такой грандиозный, что весь Голливуд гудел! А потом и весь мир обсуждал пикантные записи будущей звезды о своих романтических приключениях.

«Летописец сердечных дел с пурпурным пером»

Мэри Астор была дамой пунктуальной. С 1925 года она каждый день что-нибудь в дневничок записывала. Сначала, конечно, всякую девичью ерунду. А потом, в 1928 году, купила себе большую тетрадь и начала писать серьезно. Причем писала чернилами особыми, "ацтекскими". Издалека эти чернила выглядели пурпурными. Оттуда и пошло прозвище "Пурпурный дневник".

Поначалу записывала всякую ерунду: "сегодня ходила в театр", "купила шляпку". Но в 1933 году жизнь резко стала интересной. Мэри познакомилась с Джорджем Кауфманом, самым крутым драматургом Бродвея. Дважды лауреат Пулитцеровской премии! И вот тут-то дневник превратился в настоящую летопись романтических приключений.

«Я всё ещё в тумане, в приятном, розовом сиянии», писала Астор после первой встречи с Кауфманом. «Если я думала, что дело с Джорджем было наполовину сердечным, я была безумна. Это прекрасно, великолепно, и я надеюсь, что это моя последняя любовь».

А дальше вообще замечательно! Наша героиня стала подробно документировать не только свои чувства, но и... как бы это поделикатнее выразиться... романтические подробности.

«Как только Джордж снимает очки, он совершенно другой человек», фиксировала она в дневнике. «Его обаяние просто удивительно».
Понимаете, к чему я клоню? Дама вела подробную хронику любовных дел! Даты, места, эмоции, впечатления от встреч с любовником. Современные блогерши от зависти плачут, наверное.

А муж ее, доктор Франклин Торп, долгое время ни о чем не подозревал. Лечил пациентов, деньги жены тратил, жил себе спокойно. Пока однажды не полез в комод за бельем...

«Месть доктора-обманутого мужа, или как красиво отомстить жене»

Вот что рассказывали современники. Доктор Торп случайно наткнулся на дневники жены в ящике комода, где она хранила белье. Открыл, почитал... И чуть не грохнулся на пол от ярости! Оказывается, его благоверная уже много месяцев встречалась с женатым драматургом. И не просто встречалась, а еще и подробнейшие отчеты об этом писала!

Что делать мужу? Скандал? Развод? Как бы не так! Торп был мужчина практичный. Он понял, что у него в руках оказался джокер. Настоящее оружие массового поражения!

Сначала доктор попробовал шантаж. Требовал от жены единоличную опеку над четырехлетней дочкой Мэрилин, половину дома и полный контроль над ее финансами. А если не согласится, то он «очернит её имя на передовицах каждой газеты Америки».

И тут Астор заболела гриппом. Лежит бедняжка с температурой, а муженек стоит над кроватью и требует, мол, подписывай развод на моих условиях! Ослабленная и больная женщина подписала все, что он хотел.

Получив желаемое, Торп на том не остановился. Каждый раз, когда Мэри пыталась видеться с дочкой или что-то требовать, он грозился предать дневник огласке. Более того, современники утверждали, что доктор начал плохо обращаться с ребенком.

«Он трясет ее так сильно, что у неё зубы стучат и губы кусаются», рассказывала потом Астор в суде.
В конце концов Мэри не выдержала. В 1936 году она подала в суд, требуя вернуть опеку над дочерью. Думала, наверное, что тихо-мирно все решится. Ха! Торп уже приготовил свой главный козырь.

«Мы докажем собственными записями ответчицы», заявил адвокат Торпа, «что она сознательно бросила ребенка ради женатого мужчины, Джорджа Кауфмана!»
Выстрел прогремел на всю Америку. Газетчики кинулись на сенсацию как голодные волки на мясо.

«Великий костер и неожиданный триумф»

Что тут началось, друзья мои! Весь американский континент взорвался от возбуждения. Газеты наперебой публиковали "выдержки" из дневника. Правда, большинство этих выдержек Торп и его адвокаты просто выдумывали на ходу. Но кого это волновало?

«Мэри Астор была неофициальным хронистом в голливудских романтических турнирах», писала одна газета. «Четыре страницы содержат её впечатления о "первой десятке" среди знаменитых мужчин киноэкрана. Кауфман определенно был лучшим».
Самой Астор оставалось только биться головой о стену.

«Не было никакой системы оценок, и я никогда не называла эту проклятую вещь "Дорогой дневник"!» кричала она своему адвокату Роланду Вулли.

А в это время по всей стране началось настоящее безумие. К зданию суда в Лос-Анджелесе съезжались толпы зевак. Предприимчивые торговцы продавали хот-доги и мороженое прямо у входа! Процесс проходил по вечерам, потому что днем Астор снималась в фильме "Додсворт".

Но самое смешное началось, когда суд вызвал Кауфмана в качестве свидетеля. Драматург сразу смекнул, что дело неприятное, и... исчез! Продюсер Ирвинг Талберг спрятал его на своей яхте и отплыл к острову Каталина. Судья выдал ордер на арест. Тогда Кауфмана переправили к дому режиссера Мосса Харта, а оттуда вывезли в огромной корзине для белья к железнодорожной станции Сан-Бернардино.

«Это лучший способ путешествовать», - смеялся потом драматург, рассказывая о своем бегстве в корзине.
Судья разозлился не на шутку и пригрозил: «Ордер на арест Кауфмана будет висеть над ним всегда!» Пустые угрозы. Через полгода писатель явился к судье, заплатил штраф в 500 долларов, и они пожали друг другу руки.

А что же сам дневник?

Судья Гудвин Найт внимательно его изучил и вынес вердикт, что это "испорченный документ". Торп повырывал из него страницы, касающиеся его самого, и много чего приписал. Поэтому как доказательство дневник не годится. Судья приказал запечатать его в банковском сейфе.

Тут в дело вмешались главы всех крупных голливудских студий. Сэм Голдвин, Луис Майер, Джек Уорнер собрались и устроили Астор настоящую обструкцию. Мол, бросай эту затею, вредишь всей киноиндустрии!

Но Мэри их послала.

«Извините, джентльмены, но я буду продолжать дело, как посоветовал мой адвокат», - сказала она и вышла из кабинета.
Ошеломленные боссы предложили Голдвину воспользоваться моральной оговоркой в контракте и уволить строптивую актрису. Но Сэм отказался. Умный был дядька!

И правильно сделал. Потому что публика неожиданно встала на сторону Астор! В кинотеатрах ей аплодировали стоя. Люди восхищались мужеством матери, которая ради ребенка готова была пожертвовать репутацией.

Голливуд быстро просек, куда ветер дует. Скандальную репутацию Мэри стали использовать как козырь. Стали давать ей роли коварных обольстительниц, авантюристок, светских львиц. И она играла их просто великолепно!

В 1941 году, через пять лет после скандала, Астор получила Оскар за роль в фильме "Великая ложь". А в том же году сыграла свою самую знаменитую роль, коварную Бриджит О'Шонесси в "Мальтийском соколе" Джона Хьюстона. Роль, которая вошла в историю кино!

Мэри выиграла суд и получила опеку над дочерью на девять месяцев в году.

А злополучный дневник? В 1952 году, когда дочери исполнился 21 год, его торжественно сожгли по решению суда.

«Урок от тети Мэри, или Инструкция по выживанию»

Что ж, друзья мои, подведем итоги этой поучительной истории. Мэри Астор снялась в 109 фильмах и прожила до 81 года, умерев в 1987 году богатой и знаменитой. Доктор Торп получил свои 60 тысяч долларов отступных, но канул в безвестность. А Кауфман остался в истории как великий драматург и... "Публичный любовник номер один", как его прозвали газеты.

Мораль проста: в шоу-бизнесе не бывает плохой рекламы. Есть только плохие пиарщики. Мэри могла сломаться, спиться, скрыться в каком-нибудь монастыре от позора. Но она выбрала другой путь. Встала, отряхнулась и пошла дальше. А скандал использовала как трамплин для взлета.

Кстати, современные блогерши и запрещеннограмщицы могут позавидовать. В 1936 году у Астор не было соцсетей, чтобы выкладывать романтические подробности на всеобщее обозрение. Зато у неё был дневник. И фантазия. И талант.
(История с перчиком).